Ватто Жиль

Несколько лет ученичества у Жилло сыграли важную роль в становлении Ватто. А лицо Жиля, моделированное четко и скупо ищет сочувствия зрителей, эфемерная, утомительная жизнь подмостков ему постыла, холст Ватто сковал движения человека, как сковывает их роль, сколько бы импровизации в нее ни вносил комедиант. Помимо «галантных сцен», Ватто писал пейзажи («Пейзаж с водопадом»), портреты ("Жиль", «Мецетен»), мифологические композиции («Суд Париса»), религиозные композиции («Святое семейство»), обнаженную натуру ("За туалетом").

И трудно представить себе, что, написав «Жиля», Ватто мог спокойно вернуться к прежним своим героям. Театральный стиль картин Ватто лучше многих иллюстрирует один из шедевров художника – хранящаяся в Лувре картина «Жиль» – пожалуй, самое известное произведение ВаттоСегодня о ней и пойдет речь. Ватто был очень популярным живописцем и жил довольно богато.

Как бы то ни было, трудно отказаться от мысли, что в «Жиле» Ватто как бы застал врасплох собственную душу. От периода ученичества у Жилло сохранилось лишь несколько картин Ватто (одна из них хранится в ГМИИ имени А. С. Пушкина: «Сатира на врачей»комм. Биография Антуана Ватто изменила свой ход в 1703 благодаря знакомству с Клодом Жилло. Несколько лет ученичества у Жилло сыграли важную роль в становлении Ватто.

Любопытный ФАКТ: не так давно один испанский специалист предположил, что Ватто не умер от туберкулеза, как всегда считалось прежде.

Есть указание на их существование в Северной Италии в конце XV века. Не случайно его «галантными празднествами» восхищались импрессионисты и, особенно, Ренуар, которого тоже интересовала передача особого неуловимого ритма жизни природы и человека, но уже в новой эпохе. Нелепая поза делает его фигуру мешковатой и скованной. Расцвет творчества Ватто был непродолжителен. Судьба Ватто необычна. В течение этих пяти лет он несколько раз просил отсрочки и был неоднократно вызываем в Академию «для дачи объяснений о причинах запоздания».

Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Острота будущих сатир Хогарта и Гойи угадывается в нарочитых жестах кокетничающих «профессионализмом» дилетантов. На театральной сцене извечный мученик итальянской комедии Пьеро. Но все это не любовь, а игра в любовь, театр. Однако в отличие от парковых идиллий рококо «сады любви» Ватто олицетворяют не просто праздник прекрасной природы, в красочно утонченных полотнах зыбкая поэзия чувств и размышлений о человеческом бытии на земле окрашена в проникновенно печальные лирические интонации. А вот самая знаменитая из картин Ватто «Жиль».

Однако, в конце XVIII— первой трети XIX века в эпоху Давида и Энгра Ватто был почти забыт. «Надо посмотреть еще нескольких Ватто, чтобы изучить его приемы маленький Ватто, которого я повесил, окончательно убедил меня в превосходстве светлых тонов», — запишет в своем Дневнике Эжен Делакруа. Поэтическое очарование отличает и рисунки Ватто выполненные обычно сангиной либо в три цвета (мел, сангина итальянский карандаш) и запечатлевшие разнообразные типы французского общества начала XVIII века легкие штрихи и волнистые линии воссоздают в них нюансы пластической формы, движение света, эффекты воздушной среды.

  • МУЗЕЙ ЛУВРА, ВАТТО ПЬЕРО ИЛИ ЖИЛЬ КРЫЛО РИШЕЛЬЕ ЗАЛ 35
  • Антуан Ватто: жизнь и творчество художника
  • Мастер галантных сцен Жан Антуан Ватто
  • Творчество Антуана Ватто в контексте искусства рококо

Тогда и появляются маленькие его альбомы – карие, где карандаш с нежданной для неопытной руки изысканной точностью «останавливает мгновения» кипящей и ослепляющей столичной жизни. Он покинул дом Жерсена. Ватто представил в Академию картину «Паломничество на остров Кифера» – полотно необычайно больших для Ватто размеров (почти два метра в длину).

Что же мы видим на картине. По словам самого Жерсена, «написана она была за неделю, да и то художник работал только по утрам хрупкое здоровье не позволяло ему работать дольше». Скептицизм персонажей Ватто поистине универсален. Беседа считалась искусством в высшем свете.

  • МХК, История Жиля по картине Антуана Ватто Жиль
  • Жан Антуан Ватто – гений эпохи рококо
  • Интересные факты из жизни художника
  • Мастера галантного жанра – Антуан ВАТТО и Франсуа БУШЕ
  • Дизайн интерьера и мебель в стиле ретро
  • Профессиональный фотограф и семантика объектов

Эти слова более чем справедливы по отношению к «Вывеске Жерсена»: эпилог творчества Ватто служит прологом искусства целой эпохи. ГМИИ им. Перед ним – зрители, позади-актеры, но он абсолютно одинок. Недоговоренностью и тягой к неуловимому, некоей полумаской искусства Ватто были увлечены русские мастера объединения «Мир искусства», для которых оно олицетворяло наивысшие достижения в европейском художественном наследии. Если не для разума его, то для художественной интуиции. Ватто (Watteau) Антуан (Жан Антуан) (крещен 10. 10. 1684, Валансьенн, французская Фландрия, умер – 18. 7. 1721, Ножан-сюр-Марн, близ Парижа), французский художник и рисовальщик.

Из записок Жерсена известно, что первую из своих батальных сцен «Выступление войск» Ватто писал не на заказ и решил продать её, чтобы ехать в Валансьен не с пустыми руками. Он любит создавать костюмированные портреты, как в картине В костюме «Меццетена» (Лондон, Коллекция Уоллес), на которой изображен Сируа в окружении супруги и хорошеньких дочерей, головки которых часто встречаются рисунках Ватто, особенно Марии Луизы, ставшей супругой Жерсена — автора первого каталога произведений Ватто (1736). Они обыкновенно разыгрывались труппами профессиональных актеров по коротеньким либретто (scenario), где вкратце излагалось действие каждой сцены. Художник умер в зените славы и уже вскоре после его кончины Жан де Жюльен издал его рисунки, а затем и гравюры с известных ему картин мастера— в этой работе принял участие молодой Франсуа Буше, в чьем искусстве десятилетие спустя стиль рококо достигнет своей кульминации. Ватто написал картину-вывеску на двух отдельных и затем вставленных в единую раму холстах.

  • Профессиональный фотограф и особенности человеческого восприятия
  • Игрушки для детей дошкольного и школьного возраста

Это — продувной малый, корчащий из себя неуклюжего простака, хитрец, обжора и воришка. Но все это немножко ненастоящее, как тот мир, в котором живет фантазия художника. Несколько лет ученичества у Жилло сыграли важную роль в становлении Ватто. Глядя прямо на зрителя, он будто задается вопросом: «Неужели вы вновь покидаете меня. » Почти все герои Антуана Ватто существуют во вневременном пространстве, для них не существует понятия времени, точно так же, как его не существует для актера, способного перевоплощаться и таким образом становиться частью того или иного отрезка времени. Вот таким образом эмоциональнолирическое содержание каждого «галантного празднества» у него индивидуально, как в каждой балетной пасторали, в нем существует своя внутренняя логика композиции, заставляющая ощутить руку умелого «хореографа», придающего каждой картине особую пластическую выразительность.

МУЗЕЙ ЛУВРА, ВАТТО 
ПЬЕРО ИЛИ ЖИЛЬ КРЫЛО 
РИШЕЛЬЕ ЗАЛ 35

Ни во Франции, ни в сопредельных странах не было в годы, когда он писал лучшие свои вещи, ни одного художника, способного с ним соперничать. Трудно предположить, что что-то одно явилось источником рождения его «галантных празднеств».

К этому времени талант и редкостное трудолюбие Ватто настолько отшлифовали его рисунок и живопись, что Одран, по словам Жерсена, оценивший «легкость и проворство кисти юного живописца, создал ему лучшие условия, в соответствии с той прибылью, которую он извлекал из его труда»5. Костюм всегда будет играть большую роль в его работах. Нет спектакля – и нет необходимости играть. Перед ним – зрители, позади-актеры, но он совершенно одинок.

ВАТТО (Watteau) Жан Антуан (крещён 10. (М. Живописные полотна Ватто создавал без этюдов, пользуясь лишь рисунками. но вскоре вновь попросил о помощи – в Париже ему было трудно дышать.

Но вовсе не это мешает встрече с Ватто. Но француз Ватто воспринимался как нечто недостойное славы Франции. (Шарден, Ланкре, Патер, Буше, Фрагонар и др. ).

Конечно, это не лучшее, что написал Рубенс, но чуткие глаза юного художника открыли в этих великолепно нарядных картинах то основное, что навсегда отпечаталось в его сознании: он увидел живопись, понял, что цвет – не только средство для жизнеподобного изображения реальных вещей, по нечто имеющее свой голос интонацию, мелодию, увидел соцветия ликующие и щемяще печальные, «тихие» и громоподобно торжественные. На полотнах «Перспектива» (1715, Бостон, Музей изящных искусств), «Елисейские поля» (Лондон, Коллекция Уоллес), «Общество в парке» (Берлин, Государственные музеи) вряд ли изображены статисты, как утверждал один из биографов художника. Они суховаты и по живописному исполнению. Но еще острее и глубже – театральные портреты-характеры, порою достигающие инфернального драматизма («Гитарист») или меланхолической безнадежности, где человек будто пародирует собственную маску, не видя, как смешна его претенциозная, гротескная печаль, как отвернулась от него мраморная статуя в глубине вечернего сада («Мецетен»). Отец Антуана – Жан Филипп Ватто (1660 – 1720), потомственный кровельщик, выбившийся в подрядчики, отличался грубым нравом, за что не раз бывал под судом. Она олицетворяет галантный XVIII. Именно под таким названием в 1717 году было зарегистрировано в академическом реестре знаменитое полотно Ватто Паломничество на остров Киферу (1717), за которое он получил звание действительного члена Королевской Академии живописи и скульптуры.

Композиция картин «Прибытие на остров Киферу» и «Паломничество на остров Киферу» лишена устойчивости — герои то группами устремляются вглубь картины, то расходятся парами, то вдруг обращаются к зрителю жестами или взглядом. Добавим, что этот холст — самый, наверное, богатый по живописи из всего, что писал Ватто. Воздействие Рубенса на «галантные празднества» Ватто весьма значительно и прежде всего проявляется в том живописном подходе, который охарактеризовал В. Н. Лазарев, описывая эскизы Рубенса: «Художнику достаточно двух-трех едва заметных прикосновений кисти к поверхности загрунтованного холста, чтобы вызвать из небытия нужную форму. Взгляд его устремлен за пределы холста, с которым слита невесомая его плоть.

С 1715 года в Париже стали устраиваться балы в здании оперного театра (Bal de lOpra) и вместе с тем дана возможность лицам среднего сословия, за известную плату, принимать участие в этих, посвященных исключительно танцам, увеселениях. Праздник любви (1717), как и другие картины Ватто, содержит в себе богатую гамму эмоциональных оттенков, которым вторит лирическое звучание пейзажного фона. 16. В 1717 он получил звание академика за большую картину "Паломничество на остров Киферу" (Лувр, Париж). Радости бала (1717)В XV и XVI столетиях большие танцевальные увеселения при дворах и дворянских замках происходили очень редко и только при Марии Медичи, которая впервые перенесла также во Францию маскарады и еще более при галантном короле Генрихе IV, балы получили широкое распространение.

Существенно бльшая по размерам, чем другие произведения мастера, «Вывеска лавки Жерсена» отличается от них ещё и тем, что действие в ней перенесено из пейзажа в интерьер. Одна из них, возможно, могла бы олицетворять неприступность. 2. (oк.

Известно, что эта картина должна была служить вывеской в кафе. Есть указание на их существование в Северной Италии в конце XV века.

В той же манере писал листву и Томас Гейнсборо, весьма почитавший талант Ватто. Он работает не менее плодотворно. Но все это не любовь, а игра в любовь, театр. Воздействие Рубенса на «галантные празднества» Ватто весьма значительно и прежде всего проявляется в том живописном подходе, который охарактеризовал В. Н. Лазарев, описывая эскизы Рубенса: «Художнику достаточно двух-трех едва заметных прикосновений кисти к поверхности загрунтованного холста, чтобы вызвать из небытия нужную форму.

Около 1702 приехал в Париж, в юности работал как копиист. «Вывеска лавки Жерсена» стала, возможно, первой во Франции картиной эпохи Просвещения, которую французы поэтично называют «веком светочей». 1718), Елисейские поля (ок. В 1707 или 1708 году Ватто, у которого довольно рано стал проявляться ранимый и неуживчивый характер, ушел от Жилло и перешел в ученики и помощники к известному художнику-декоратору Клоду Одрану (1658—1734), хранителю художественной коллекции Люксембургского дворца.

Шекспировское «какая-то в державе датской гниль» ощущается в оранжерейном мире героев Ватто, но не с гамлетовским трагизмом, а с оттенком насмешливого фатализма. Литература, ученость и философия оставляли тихий свой кабинет и являлись в кругу большого света угождать моде, управляя ее мнениями». В тридцать три года Ватто становится популярнейшим живописцем Парижа. Иногда эту картину художника именуют как «Удача». Живопись Ватто несет в себе отзвук празднеств, проводимых в парках дворцов эпохи «Grand sicle» Короля-Солнце — Людовика XIV и отклик на кардинальные изменения в мироощущении и предназначении художника нового начавшегося столетия — века Просвещения. 7.

С тех пор балы становятся общественным развлечением для всех сословий. По словам Жана де Жюльена, одного из друзей и первых биографов художника, «Ватто, которому в то время было лет десять-одиннадцать, учился с таким увлечением, что через несколько лет наставник уже перестал ему быть полезен ибо не мог должным образом руководить им». Перейдя в мастерскую Жилло (Gillot), он и там оставался недолго и перешел к декоративному живописцу Одрану и украшал своими фигурами его орнаментальные произведения. Затем, Ватто стал писать декорации для оперы. В ранних полотнах Искательница приключений (ок. Дух театрального перевоплощения присущ и портретам Ватто.

По словам Жана де Жюльена, одного из друзей и первых биографов художника, «Ватто, которому в то время было лет десять-одиннадцатькомм. iviaPlurabelle все записи автора Антуан Ватто (Watteau, 1684 – 1721) — французский художник, крупнейший представитель стиля рококо. Из воспоминаний его друга, торговца рамами и стеклом, владельца лавки у моста Нотр Дам Сируа известно, что Ватто давал следующий совет Никола Ланкре, своему будущему ученику: «Обучение у какого-либо мастера — пустая трата времени надо ставить себе смелые задачи, руководствуясь Учителем всех Учителей — Природой сам я поступал именно так».

Работы поздних лет (а ведь ему было лишь немногим за тридцать) не только совершеннее в профессиональном смысле: они глубже и философичнее, хотя и прежде философичность ощущалась во всем, что бы ни писал художник. Ему принадлежит ряд полотен на религиозные (Святое Семейство, 1716—1717, Париж, Лувр) и мифологические сюжеты (Юпитер и Антиопа, ок. Парис избравший Красоту в образе Венеры, предстает в живом диалоге с богиней.

И декоративные работы и крупные полотна — «Паломничество на остров Киферу» (1717) и прославленную «Вывеску Жерсена» (1720) отличают типичные для Ватто черты: изумительная живопись, трепетная и нежная тончайшая гамма мимолетных настроений виртуозное композиционное мастерство — мастерство режиссёра, внезапно остановившего превосходно продуманное театральное действие в самый важный момент драматического развития взаимоотношений и характеров персонажей. Эту мелодичность в движении уловили братья Гонкуры, писавшие: «кажется, что процессия движется в определенном ритме и ее движение напоминает гармонию танца». Произведения Ватто уже привлекли внимание любителей искусства. Элемент театральности привносят в «галантные праздники» парковые скульптуры нимф и Венер, трактованные, порой, гротескно и напоминающие фигуры живых людей, наблюдающих за происходящим.

Элементы модной «китайщины» (распространенной также в украшении мебели и фарфора. выше) и «Венецианский праздник» изображают мир мечты с оттенком грусти. В некоторых из них сказалось увлечение фламандской живописью, знание работ французских мастеров «большого стиля». Любопытно, что он не повесил в Музее Наполеона (так переименовали Лувр) даже Паломничество на остров Киферу — картину, которая была конфискована в числе прочих почетных произведений упраздненной Королевской Академии. Из записок Жерсена известно, что первую из своих батальных сцен «Выступление войск» Ватто писал не на заказ и решил продать её, чтобы ехать в Валансьен не с пустыми руками. Кто, как не Ватто, обладал умением «всюду находить тонкость и открывать множество очаровательных черточек в самых обыденных вещах» (Монтескье), у кого, как не у этого мастера, угадываются прообразы тех неуловимых многозначных намеков, что получили позднее название «мариводаж» по имени Мариво – их создателя в литературе.

Нет больше скептических кавалеров и насмешливых дам в призрачном карнавальном мире. В другой своей картине Уильям Тернер представил мастерскую Ватто вместе с художником, работающим (как гласит название) по правилам Шарля Дюфренуа. Именно «странность», необычность, а вовсе не добро и зло в традиционных их проявлениях, «странность» как сочетание противоречивых качеств занимала кисть Ватто и умы его современников. Эта живописная элегия Ватто строится не на коллизии, действии (неясно даже, отплытие или возвращение изображено на полотне), но лишь на едва уловимых оттенках настроения, общей поэтической и эмоциональной атмосфере.

Прекрасный пейзажист XIX века Джон Констебл копировал пейзажи Ватто и говорил об одном из его «галантных празднеств» (Сельский праздник. «По возвращению в Париж в 1721 году, когда я ещё только начинал своё дело, – повествует Жерсен, – Ватто пришёл ко мне и спросил, соглашусь ли я поселить его у себя и позволить ему, как он выразился, «размять руки» и написать вывеску, чтобы я мог повесить её над входом в арку. С тех пор балы составляют существенную часть большинства придворных празднеств. Они напоминают капризные восточные безделушки из фарфора, входившие в моду.

Друг художника Н. Флейгельс изображен в полотнах «Шарм жизни» (Лондон, Коллекция Уоллес) в образе гитариста и «Венецианский праздник» (1717, Эдинбург, Национальная галерея Шотландии) — танцора. Однако затишье между военными действиями всегда оставалось здесь кратковременным явлением. Ватто делает стену лавки проницаемой для глаз зрителя (ее попросту нет), хотя для персонажей картины эта преграда существует и по их движениям мы угадываем двери, а в лавке видим людей, не подозревающих, что они видны – как в «Хромом бесе» Лесажа. Искусство Ватто навсегда осталось поэтическим рассказом о Франции, ее истории, ее людях. «То была прекрасная эпоха», — хочется сказать, глядя на них, словами Шарля Бодлера, наряду с братьями Гонкур по достоинству оценившего искусство забытого художника, предвосхитившего эстетические искания XIX столетия.

«Надо посмотреть еще нескольких Ватто, чтобы изучить его приемы маленький Ватто, которого я повесил, окончательно убедил меня в превосходстве светлых тонов», — запишет в своем Дневнике Эжен Делакруа. Слова о «хрупкости мира Ватто», давно ставшие трюизмом, не утеряли справедливости: это своеобразный искусством созданный мир, соединивший два исторических периода, соединивший связью, которую так легко принять за нарядную рокайльную гирлянду, но за которой ощутимо напряжение туго натянутой, готовой порваться струны. 1721, Ножан-сюр-Марн, близ Парижа), французский художник и рисовальщик, член Королевской Академии Художеств (1717). Термин «рококо» возник во Франции в конце 18 в., в эпоху расцвета классицизма, как презрительная кличка для всего манерного и вычурного искусства 18 в. : изогнутая, капризная линия, напоминающая очертания раковины, — его главный признак.

Отец Антуана— Жан Филипп Ватто (1660—1720), потомственный кровельщик, выбившийся в подрядчики, отличался грубым нравом, за что не раз бывал под судом4. Картины эти – «Военный роздых», «Рекруты, догоняющие полк», «Бивуак» – странно сочетают угловатую неловкость беспомощных маленьких фигур их затерянность па просторе вечереющий земли с величавыми ритмами и благородными колористическими созвучиями, ощущаемыми зрителем, по чуждыми персонажам. Но, глядя на небольшие полотна Ватто, со всей полнотой чувствуешь магию искусства XVIII века с присущей ему тонкостью ощущений «шарма жизни» (именно так назвал один из «галантных праздников» художник) и, одновременно, каких-то печальных ее нюансов. В его взгляде звучит безмолвная просьба то ли о помощи, то ли о любви. Они рождают радость, ощущаемую и самим художником и зрителем, которому она передается.

И, хотя истоки подобных жанровых сценок следует искать в творчестве фламандских мастеров, в этих небольшого размера картинах чувствуется «французская ирония и чувствительность», которую подметил в творчестве Ватто поклонник его живописи Александр Бенуа. Основные сюжеты в обеих комедий очень близки и трудно отделить их одну от другой. В его рисунках исполненных сангиной или в технике «трех карандашей» (сангина, уголь и мел) или бистром с размывкой кистью, чувствуется утонченная культура рисовальщика XVIII столетия. Отныне фламандский художник — его самый любимый художник. 18 июля 1721 года Антуан Ватто скончался в возрасте 36 лет.

Тонкости сюжета постоянно занимали исследователей, но нет нужды их сейчас анализировать: апофеоз чувств, заставивший людей забыть обо всем па свете, почти ювелирная нюансировка движений и пауз, мягкие краски, растворенные в общей тускло-золотистой тональности, – псе это невиданный по масштабу праздник с непременной долей тревоги: «а дальше. » Ибо, как писал граф де Сегюр: «Без сожаления о прошедшем, без опасения за будущее мы весело шли по цветущему лугу, под которым скрывалась пропасть». 20 Братья Гонкур писали о художнике: «Ватто— великий поэт восемнадцатого века. Он написал вывеску для своего друга Жерсена, торговца картинами, для его лавки «Великий монарх».

Он решительно не мог быть «как все», даже в тех редких случаях, когда к этому стремился. Актер наедине со зрителем, словно ищущий у него поддержки, усталый и не очень веселый. «Посмертная судьба» Ватто была переменчива. 18 июля 1721 года Антуан Ватто скончался в возрасте 36 лет. От этого периода сохранилась картина «Сатира на врачей» («Что я вам сделал, проклятые убийцы. », около 1708, ГМИИ), созданная, видимо, по мотивам комедий Мольера в ней уже очевидны свойственные Ватто ирония и театральность, но в целом картину отличают тёмный колорит и некоторая скованность персонажей. Около 1702 приехал в Париж, работал как копиист.

Актеры перебрасывались репликами с партнером, выходили в зрительный зал. Сам жанр «галантных праздников» мог быть навеян работами фламандцев XVII столетия, но они переданы кистью французского художника, тонко чувствующего «шарм» реальной французской жизни начала XVIII столетия. Живопись Ватто несет в себе отзвук празднеств, проводимых в парках дворцов эпохи «Grand sicle» Короля-Солнце — Людовика XIV и отклик на кардинальные изменения в мироощущении и предназначении художника нового начавшегося столетия — века Просвещения.

— Е. Ф. ). Грубая ошибка (1716-18). В Люксембургском дворце Ватто изучал картины П. П. Рубенса, чьё наследие на рубеже 17-18 вв. Ближе, с творчеством его главного представителя, Жана Антуана Ватто (Watteau)можно познакомиться, совершив тур во Францию. Род его живописи был определен Академией художеств, куда он был принят в 1717 г. Ваттородился в Валансьенне отец его был работник и подрядчик. 1710. «Надувшая губы»). Ватто располагает их, как на подиуме сцены в полотнах Любовь в итальянском театре, (после 1716, Берлин, Государственные музеи), Актеры французского театра (ок.

Среди этого мира, сияющего нежными красками увядающей природы и переливчатых шелков, среди этого неспешного игра игрушечных к необременительных страстей раздается вдруг немой и страшный цветовой «взрыв» – темный, почти черный аккорд платья героини, траурный удар литавр, ворвавшийся в беззаботный гавот. Ватто по-прежнему любит мир «галантных празднеств», но лишь как созерцатель. (oк.

При этом у него развивается серьезная болезнь, туберкулезкомм. Он постоянно становится жертвой проделок ловкого Арлекино. Конечно, это не лучшее, что написал Рубенс, но чуткие глаза юного художника открыли в этих великолепно нарядных картинах то основное, что навсегда отпечаталось в его сознании: он увидел живопись, понял, что цвет – не только средство для жизнеподобного изображения реальных вещей, по нечто имеющее свой голос интонацию, мелодию, увидел соцветия ликующие и щемяще печальные, «тихие» и громоподобно торжественные. Он не устает много и усердно рисовать. (1720)По возвращении из Англии в 1720 году в Париж для лавки «Великий монарх», принадлежащей Жерсену, у которого измученный болезнью Ватто попросил приюта, он написал одно из самых знаменитых своих произведений и единственное, которым он был доволен, «Вывеску лавки Жерсена».

Неожиданно для художника картина на военную тематику не только была успешно реализована, но и последовал заказ на следующую, её Ватто написал уже по приезде в Валансьен («Бивуак». В калейдоскопе стремительных впечатлений он ищет то, что сродни сути искусства. При посредничестве Сируакомм. Говорил он мало, но хорошо он любил читать, это было его единственным развлечением, которое он позволял себе на досуге не получив хорошего образования, он недурно судил о литературе Конечно, его постоянное усердие в работе, слабость здоровья и жестокие страдания, которыми была полна его жизнь, портили его характер и способствовали развитию тех недостатков, которые ощущались в нем, когда он еще бывал в обществе» (Жерсен).

При посредничестве Сируакомм. К шедеврам Ватто относится и исполненный сангиной Портрет Антуана де Ла Рок (Музей Фитцуильям, Кембридж).

В этом полотне «мир Ватто» сконцентрирован в образ емкий, до предела насыщенный, где незначительность ситуации оборачивается неожиданным драматизмом. Настоящую свою форму балы сохраняют со времен Людовика XIV, когда они привились и во всех немецких резиденциях. Это оказало влияние на архитектурный декор рококо. В этой работе Ватто вновь выразил свое представление о роли художника. В зрелый период творчества Антуан Ватто разрабатывает новый тип сюжетов – театральные сцены и галантные празднества (картины Праздник любви, Общество в парке, около 1720, – обе в дрезденской картинной галерее Затруднительное предложение, около 1716, Капризница, около 1718 – обе в Государственном Эрмитаже, Санкт-Петербург Меццетен, 1719, в музее Метрополитен, Нью-Йорк Паломничество на остров Киферу, 1717-1718, Жиль в костюме Пьеро – обе в Лувре, Париж), в которых за галантной игрой постоянно повторяющихся персонажей, под маской актера кроется бесконечное разнообразие оттенков поэтического чувства, целый мир тончайших душевных состояний, нередко окрашенных иронией и горечью, порожденной столкновением мира мечты с реальностью. Ценя красочную возможность рисунка, Ватто часто использовал тонированную бумагу.

Название одного из слуг-шутов, Арлекин, роднится с именем одного черта Arlequino (Данте, «Ад», XXI, 118) и Hellequin (Erlkonig) старофранцузской пьесы Адама де ла Галь по всей вероятности, оно перешло в комедию дель арте через изображения ада в средневековых религиозных пьесах. В альбоме представлено около 100 картин. Воздействие Рубенса на «галантные празднества» Ватто весьма значительно и прежде всего проявляется в том живописном подходе, который охарактеризовал В. Н. Лазарев, описывая эскизы Рубенса: «Художнику достаточно двух-трех едва заметных прикосновений кисти к поверхности загрунтованного холста, чтобы вызвать из небытия нужную форму.

Не случайно жизненно правдив образ Антиопы в полотне Юпитер и Антиопа (ок. Зритель, всматриваясь в глаза комедианта, неподвижно и потерянно стоящего перед ним, будто испытывает чувство неясной вины перед актером, тщащимся обрести собеседника, способного выслушать и понять его и живопись картины: призрачно-белый балахон, написанный осторожными и вместе смелыми движениями кисти, это мерцающее красочное «тесто» бледно-серебристых, пепельно-лиловых, серовато-охристых топов – подлинное чудо, где блеск импровизации сочетается с достойной Пуссена продуманностью литой композиции и аскетически точного рисунка.

Нет в этом отношении картины более красноречивой, нежели эрмитажная «Капризница» (точнее. В конце 1719 года он уезжает в Англию (по приглашению своего поклонника и подражателя Филиппа Мерсье) в надежде справиться с туберкулезом с помощью известного лондонского врача Ричарда Мида и берет с собой несколько картин. Смысл искусства художника не ограничивается лишь достоинствами его картин. Лучшее, что написано Ватто, относится к последним годам его жизни. Около 1702 приехал в Париж, в юности работал как копиист.

Смысл этой интерпретации в том, что под видом вывески Ватто представил историю живописи, какой он её знал вместе с тем это картина творческой эволюции самого живописца, ставшая его «художественным завещанием». Свои мысли об искусстве Антуан Ватто выразил в полотне Жиль (1718–1719) исполненном до отъезда в Англию. Внутренние стены антикварной лавки сплошь завешаны картинами, на переднем плане слева слуги укладывают в ящик портрет «покидающего сцену великого монарха»— недавно умершего Людовика XIV. Связь их с народными представлениями явствует из шутовских проделок (lazzi) слуг-шутов (zanni), составлявших большую часть этих представлений. Ватто предпочитал маленькие картины. Жерсена (1720, Картинная галерея, Берлин-Далем).

Ватто получил беспрецедентное звание «мастера галантных празднеств» – звание странное и несколько уничижительное. Художник умел гармонично объединять фигурки дам и кавалеров в пейзаже, уподобив «сцены собеседования» некоему музыкальному спектаклю. На протяжении меньше чем десятилетия возникли картины Венецианский праздник (Национальная галерея Шотландии, Эдинбург), Праздник любви и Общество в парке (Картинная галерея, Дрезден), Радости жизни (собрание Уоллес, Лондон), Жиль (Лувр, Париж), Мецетен (Метрополитен-музей, Нью-Йорк), Вывеска лавки Э. Ф. Жерсена (Картинная галерея, Берлин-Далем). В Англии подобные «сцены собеседования» получили название «conversation pieces», в Италии — «conversazioni».

Живопись рококо — необычное явление в истории культуры. «Вывеска лавки Жерсена» стала, возможно, первой во Франции картиной эпохи Просвещения, которую французы поэтично называют «веком светочей». Ватто по-прежнему любит мир «галантных празднеств», но лишь как созерцатель. Существенно бльшая по размерам, чем другие произведения мастера, «Вывеска лавки Жерсена» отличается от них ещё и тем, что действие в ней перенесено из пейзажа в интерьер. «Посмертная судьба» Ватто была переменчива. 1712, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж). Весной Ватто стало хуже. И это подкрепляло свойственное Ватто ощущение жизни как игры, а характеров как масок.

Трудно определить словами сущность поэзии рисунка. Но еще острее и глубже – театральные портреты-характеры, порою достигающие инфернального драматизма («Гитарист») или меланхолической безнадежности, где человек будто пародирует собственную маску, не видя, как смешна его претенциозная, гротескная печаль, как отвернулась от него мраморная статуя в глубине вечернего сада («Мецетен»). Острота будущих сатир Хогарта и Гойи угадывается в нарочитых жестах кокетничающих «профессионализмом» дилетантов. В течение этих пяти лет он несколько раз просил отсрочки и был неоднократно вызываем в Академию «для дачи объяснений о причинах запоздания»23.

Шекспировское «какая-то в державе датской гниль» ощущается в оранжерейном мире героев Ватто, но не с гамлетовским трагизмом, а с оттенком насмешливого фатализма. Но – человек своей эпохи – как художник он связан и с прошлым. Одна из них, «Капризница», была куплена в Лондоне и долгое время служила украшением коллекции семьи Уолполовкомм. Рядом с Жилло Ватто учился азам ремесла и сумел увидеть изнутри будни столь любимого им театра (Жилло много работал как театральный декоратор) позднее, став учеником Клода Одрана, тонкого мастера стенных росписей, он узнает цену стилевому единству, ритму, силе общего колористического аффекта и, что не менее важно, знакомится с коллекцией Люксембургского дворца, хранителем которого был в ту пору Одран. Все его персонажи в чем-то родственны друг другу округлые розовые лица, томная грация будто утомленных движении, легкая улыбка (они улыбаются часто, но не смеются никогда), нежная и вместе сдержанная гармония жемчужных, карминовых, сиреневых, пепельно-зеленых тонов в костюмах.

Тогда и появляются маленькие его альбомы – карие, где карандаш с нежданной для неопытной руки изысканной точностью «останавливает мгновения» кипящей и ослепляющей столичной жизни. «Сцены собеседования» Ватто с изображением развлекающихся в парижских парках дам и кавалеров получили название «галантные празднества». Эта живописная элегия Ватто строится не на коллизии, действии (неясно даже, отплытие или возвращение изображено на полотне), но лишь на едва уловимых оттенках настроения, общей поэтической и эмоциональной атмосфере. Сближение с живописцами К. Жилло и позднее с К. Одраном способствовало развитию интереса Ватто к театру и декоративному искусству. В начале XVIII столетия Ватто стал одним из мастеров, предвосхитивших новую концепцию пейзажа — пейзажа «на мотиве», основанного на передаче конкретного вида, эффектов освещения, красок реальной природы. 1712) и Обольститель (ок. Она олицетворяет галантный XVIII век. В созданном Ватто жанре «галантных празднеств» он впервые представил мир тончайших душевных состояний, нередко окрашенных иронией и горечью, которые порождены ощущением несоответствия мечты и реальности («Венецианский праздник», Национальная галерея Шотландии, Эдинбург «Общество в парке», Картинная галерея, Дрезден «Радости жизни», собрание Уоллес, Лондон «Жиль», Лувр «Мецетен», Метрополитен-музей, Нью-Йорк и др. ).

И почти все дома в нём выстроены заново. Его первым учителем был, возможно, Ж. А. Полотно Сатира на врачей (начало 1710-х), написанное, по-видимому, в Валансьене, еще не достаточно самостоятельная работа. Местоположение, формообразование и оформление (символы изображения, надписи и т. д. ) врат и дверей означают определенные условия пространственной коммуникации.

Созданный Ватто образ актера полон человечности, беззащитной доброты. Полон высокой поэзии печальный и добрый образ наивного простака, героя ярмарочного театра Жиля в картине художника «Жиль в костюме Пьеро». 10. Существенно бльшая по размерам, чем другие произведения мастера, «Вывеска лавки Жерсена» отличается от них ещё и тем, что действие в ней перенесено из пейзажа в интерьер. 1684, Валансьен, французская Фландрия – 18. В доме Сируа Ватто знакомится с его зятем Эдм-Франсуа Жерсеном (1694—1750), торговцем произведениями искусства, вскоре ставшим близким другом художника.

Пьеро — постоянный тип итальянской комедии дель арте, один слуг-шутов. Другие излюбленные типы персонажей комедии дель арте: Бригелла, Пульчинелла, Педролино, Вилано (мужик) и Маццитино — тоже народного происхождения. Ватто пробовал взяться и за историческую живопись, но не имел с ней успеха.

Продолжателем колористических традиций Ватто стал Шарден, а Фрагонар дал жанру галантных сцен новое лицо, «не столь богатое оттенками чувств, как у Ватто, но более подвижное»42. Одним из основоположников стиля «рококо» был талантливый Антуан Ватто, давший наиболее совершенное воплощение принципам этого стиля. Круг известных Ватто людей, возможно, запечатлен им и в «галантных праздниках». Ватто впервые воссоздал в искусстве мир тончайших душевных состояний («Капризница», «Затруднительное предложение»), нередко окрашенных иронией и горечью.

Итальянская комедия дель арте. Его сценки с костюмированными фигурками кавалеров и дам в зелени парков Парижа и его окрестностей подобны хорошо срежиссированным театральным представлениям под открытым небом. В статье «Философия Ватто», позднее включенной в первый том сборника «Искусство XVIII века»43комм. Героями многих его картин являются персонажи итальянской комедии дель арте – Пьеро, Арлекин, Скарамуш, Коломбина и др. В конце 1719 года Ватто поехал в Англию. Среди этого мира, сияющего нежными красками увядающей природы и переливчатых шелков, среди этого неспешного игра игрушечных к необременительных страстей раздается вдруг немой и страшный цветовой «взрыв» – темный, почти черный аккорд платья героини, траурный удар литавр, ворвавшийся в беззаботный гавот. Неожиданно для художника картина на военную тематику не только была успешно реализована, но и последовал заказ на следующую, её Ватто написал уже по приезде в Валансьен («Бивуак».

Слова о «хрупкости мира Ватто», давно ставшие трюизмом, не утеряли справедливости: это своеобразный искусством созданный мир, соединивший два исторических периода, соединивший связью, которую так легко принять за нарядную рокайльную гирлянду, но за которой ощутимо напряжение туго натянутой, готовой порваться струны. «Жиль», скорее всего, вывеска труппы бродячих комедиантов, отсюда и подчеркнутая обращенность герои к зрителю, отсюда фигура крупным планом и, наконец, главное – совершенная свобода художника, не связанного даже традицией собственных приемов.

Английское искусство очень многим обязано Ватто. Этот «жанр» создан его воображением, впечатлениями от реальной действительности — мира человеческих чувств, театра, музыки, в нем живут воспоминания о произведениях старых мастеров. После избрания в Академию (1717) и ухода в следующем году от Кроза, лишенный комфорта и материальной независимости, художник обретает независимость нравственную (хотя нельзя сказать, что Кроза ограничивал его свободу). Темами сюжетов творений Ватто являются празднества на лоне природы, лишенные грубости и приземленности обыденной жизни, собрания галантных дам и кавалеров, занимающихся музицированием или ведущих тихую беседу, пастухи и пастушки в красивых нарядах, резвящиеся в вечнозеленых и полных света лесах и на лугах. Жерен, автор алтарных образов в местных церквях. Он часто отворачивался от удач, шедших ему навстречу, писал лишь то, что интересовало его. Эту в высшей степени изящную (и меланхолическую) картину Ватто представил жюри академиков при своем избрании в действительные члены Королевской академии живописи и ваяния в 1717 году.

Савояр смешлив, прочно стоит на земле, хотя и не вписывается и окружающий мир с топ естественной легкостью, что герои «галантных празднеств» савояр не на улице предместья, но на фоне его, он в таком же, как и Жиль, безмолвном диалоге со зрителем и он так же по-своему монументален и вовсе не проста его душа, в которой мальчишеское прямодушие сочетается с настороженностью успевшего хлебнуть лиха взрослого человека. Полотно посвящено одной из самых знаменитых масок Комедии дель арте в том виде, в каком он выходил на сцену Итальянского театра комедии дель арте (Thtre des Italiens). Не видно, что он от этого страдает.

Однако Ватто наполняет их чувством тоски по недостижимому миру мечты. Она олицетворяет галантный XVIII век. 1712), Искательница приключений (ок. Это нечто едва уловимое, что кажется улыбкой черт, душой форм, духовным лицом материи». Трудно определить истоки подобных сценок в творчестве художника.

Возможно, работая над этим циклом, Ватто думал о скульптурных образах Флоры, Цереры, Бахуса (в Лувре хранится его прекрасный рисунок Вакх с чашей, связываемый с циклом), которые украшают парк Версаля. Да, действительно, театр— это вторая жизнь, а жизнь— подобие сцены. Первая счастливая встреча – Жан Мариэтт, продолжатель дела своего отца известнейшего торговца картинами и сам отменный знаток и неплохой художник. Ватто множество раз механически копировал одни и те же популярные картины (например «Старушку» Герарда Доу), а все свободное время отдавал рисованию с натуры, что свидетельствовало о его исключительном трудолюбии.

14, а доктору Миду достались «Итальянские актеры»комм. А говорить о себе он не умел, да и не хотел. Любопытно, что он не повесил в Музее Наполеона (так переименовали Лувр) даже Паломничество на остров Киферу — картину, которая была конфискована в числе прочих почетных произведений упраздненной Королевской Академии. Все его персонажи в чем-то родственны друг другу округлые розовые лица, томная грация будто утомленных движении, легкая улыбка (они улыбаются часто, но не смеются никогда), нежная и вместе сдержанная гармония жемчужных, карминовых, сиреневых, пепельно-зеленых тонов в костюмах. Воплощению тончайшей гаммы чувств в каждом из полотен Ватто способствует пейзаж. Отец Антуана— Жан Филипп Ватто (1660—1720), потомственный кровельщик, выбившийся в подрядчики, отличался грубым нравом, за что не раз бывал под судом3.

Здесь, по-видимому, была написана картина Актеры итальянского театра (1719–1720), а парная к ней — Актеры французского театра (1720–1721, Музей Метрополитен, Нью-Йорк)— завершена по возвращении на родину. Он часто рисует, соединяя черный карандаш с сангиной, почти повторяя любимую технику Рубенса, творя на бумаге совершенно особый поэтический мир. (1720-21). Полон высокой поэзии печальный и добрый образ наивного простака, героя ярмарочного театра Жиля в картине художника «Жиль в костюме Пьеро». В Люксембургском дворце Ватто изучал картины П. П. Рубенса, чьё наследие на рубеже 17-18 вв. Тонкости сюжета постоянно занимали исследователей, но нет нужды их сейчас анализировать: апофеоз чувств, заставивший людей забыть обо всем па свете, почти ювелирная нюансировка движений и пауз, мягкие краски, растворенные в общей тускло-золотистой тональности, – псе это невиданный по масштабу праздник с непременной долей тревоги: «а дальше. » Ибо, как писал граф де Сегюр: «Без сожаления о прошедшем, без опасения за будущее мы весело шли по цветущему лугу, под которым скрывалась пропасть». Они присутствуют на некоем «костюмированном балу» – художник изобретает костюмы, которые тогда еще не носили, но станут носить позже в подражание его героям. На рубеже 1720-х годов Антуан Ватто посетил Великобританию.

Искусству ампира и академизма оказались чужды и жанр «галантных сцен» и утонченный колоризм камерной живописи Ватто. Сохранились лишь расписанные художником панели кабинета. А, быть может, воспроизведение сцены из прециозного романа Поля Таллемана Езда в остров любви (1663), популярного в аристократических кругах, ставшего своего рода учебником игры в чары любви. 1716). Эта картина имеет также другое название «Любовь в итальянском театре комедии дель арте». Мальчик оказался на редкость способным и учился с огромным удовольствием. В 1712 году Ватто предпринял попытку вступления в Королевскую академию художеств и, по свидетельству Жерсена, Лафосс способствовал принятию его в число «причисленных»комм. «Надувшая губы»).

Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией. Внутренние стены антикварной лавки сплошь завешаны картинами, на переднем плане слева слуги укладывают в ящик портрет «покидающего сцену великого монарха» – недавно умершего Людовика XIV. Слова о «хрупкости мира Ватто», давно ставшие трюизмом, не утеряли справедливости: это своеобразный искусством созданный мир, соединивший два исторических периода, соединивший связью, которую так легко принять за нарядную рокайльную гирлянду, но за которой ощутимо напряжение туго натянутой, готовой порваться струны.

Что искал он за Ла-Маншем, никто доподлинно не знает. Он исполнил ее за неделю, так как уже имел опыт подобной работы, ранее сделав для бывшего владельца лавки некоего Дьё вывеску со сценой «Людовик XIV, преподносящий орден дофину». При воспоминании о работах французского художника XVIII века Антуана Ватто (1684–1721) в памяти оживают его чарующие небольшие картины с изображением «галантных празднеств», как когда-то современники назвали тот жанр живописи, в котором работал художник. И почти все дома в нём выстроены заново. «Ватто никогда не бывает удовлетворен своими картинами, что не мешает ему быть одним из нынешних королей кисти», — писал один из его биографов. В череде театральных композиции («Актеры Французского театра», «Любовь на французской сцепе».

Вывеска лавки Э. Ф. Патера, тоже уроженца Валансьенна. Нет больше скептических кавалеров и насмешливых дам в призрачном карнавальном мире. Продолжателем колористических традиций Ватто стал Шарден, а Фрагонар дал жанру галантных сцен новое лицо, «не столь богатое оттенками чувств, как у Ватто, но более подвижное».

Очевидно, что этот жанр не отвечал дарованию Ватто, в них не заключено то очарование, которое рождают его сценки биваков и «галантных праздников» изображения актеров французской и итальянской комедий, жанровые портреты. Это было последнее временное улучшение. Композиция картин «Прибытие на остров Киферу» и «Паломничество на остров Киферу» лишена устойчивости — герои то группами устремляются вглубь картины, то расходятся парами, то вдруг обращаются к зрителю жестами или взглядом. Друг художника Э. Ф. Жерсен купил антикварную лавку «Великий монарх» и обратился к Ватто с просьбой написать для нее вывеску. Ватто считается основоположником рококо в живописи. Однако в отличие от парковых идиллий рококо «сады любви» Ватто олицетворяют не просто праздник прекрасной природы, в красочно утонченных полотнах зыбкая поэзия чувств и размышлений о человеческом бытии на земле окрашена в проникновенно печальные лирические интонации.

Он решительно не мог быть «как все», даже в тех редких случаях, когда к этому стремился. Хотя в картине отсутствуют эротические эпизоды, она наделена несомненной чувственностью. В обращении его чувствовалась холодность и связанность, что порою стесняло его друзей, а иной раз и его самого, единственными его недостатками были равнодушие да еще любовь к переменам» (Жан де Жюльен). Ватто был одинок, сам, вероятно, того не ведая вокруг были соперники, взысканные почестями и занимавший высокие должности, художники вроде Куапеля или де Ла Фосса, ныне почти забытые историей. Произведения Ватто рассказывают о времени, в котором он жил, о нем самом как о тонком и искреннем художнике, они «открывают» век Просвещения во Франции, в них сфокусированы многие непростые эстетические проблемы, стоящие перед искусством и пленительная смелость в попытке их решения.

Они суховаты и по живописному исполнению. При этом у Ватто было немаловажное преимущество: академики не стали давать ему конкретный сюжет (что было обычным правилом для вступающих), а оставили выбор на усмотрение художника. Лозунгом краткого, недолговечного «века» рококо становится «искусство как наслаждение», цель которого — возбуждать легкие, приятные эмоции, развлекать, ласкать глаз причудливым узором линий изысканными сочетаниями светлых нарядных красок, что особенно выразилось в архитектурном убранстве интерьеров, с новыми требованиями которого сообразовалась и живопись рококо.

В этом ощущении, в этой застылости затаена бесконечно грустная мысль об одиночестве человека, запертого в самого себя, как в клетку. (Шарден, Ланкре, Патер, Буше, Фрагонар и др. ). Мечтательный и меланхоличный мастер «галантных празднеств», он внес в изображение жизни светского общества подлинную поэзию и глубину чувств, а в трактовку любовных сцен и беспечных увеселений оттенок какой-то тоски и неудовлетворенности. Жерен, автор алтарных образов в местных церквях. Это было последнее временное улучшение. О его полотнах можно сказать тоже словами Дидро: «В этом есть что-то от сна, но это не сон».

Сохранилось 563 листа исполненных в характерных для него техниках — «в два цвета» (сангиной и черным мелом сангиной и свинцовым карандашом), «в трех карандашах» (сангина, черный и белый мел), пастелью, гуашью. К ранним произведениям Ватто, по-видимому, относятся и две парные картины — Обезьяна-скульптор (или Скульптура, Новый Орлеан, Художественный музей) и Обезьяна-художник (или Живопись, утеряна). При посредничестве Мариэттов Ватто становится учеником художника Клода Жилло, мастера театральных декораций и создателя небольших картин изображавших сцены итальянской комедии10. Для художника важно акцентировать в данной сцене какое-то одно чувство, подчинить его выражению «игру» всех персонажей. Учение у живописцев Клода Жилло (1703–1707/08) и Клода Одрана (1708–1709) способствовало пробуждению интереса Ватто к театру и декоративному искусству.

9. Жиль стоит на переднем плане в забавном костюме. Шарль Бодлер, тоже признававший его исключительное дарование, неожиданно сопоставлял его с неоклассицистом Энгром: «Если бы господин Энгр получил заказ с острова Киферы, его картина была бы не игривой и проказливой, как у Ватто, а мощной и полнокровной, как любовь во времена античности». Следуя характерным мотивам жанровой живописи XVII в., Ватто обращался к изображению современной ему жизни («Савояр с сурком»), в которое вносил особую интимность и лирическую взволнованность.

Его первым учителем был, возможно, Ж. А. Сейчас трудно определить, какой точно смысл вкладывал он в сюжет этого полотна. 130 x 192 см. Очевидно, что этот жанр не отвечал дарованию Ватто, в них не заключено то очарование, которое рождают его сценки биваков и «галантных праздников» изображения актеров французской и итальянской комедий, жанровые портреты. Вряд ли, они все равно остались бы лишь повторениями пройденного художником пути. Порой и в рисунках на библейские сюжеты жест является для художника словно лишь поводом для воссоздания поэтической атмосферы единения фигур в пейзаже, как, например, в рисунке Нахождение Моисея (Школа изящных искусств, Париж) исполненном, возможно, под впечатлением от рисунка Паоло Веронезе из собрания Кроза.

Ватто не датировал свои картины, но, очевидно, его живопись эволюционировала от сравнительно тёмной гаммы ранних работ к просветлённому золотистому колориту пленэрных «галантных» сцен, а в последние годы – к большей тонкости письма, лёгкости лессировок и пластической определённости форм («Вывеска лавки Э. Ф. Жерсена», 1720, Государственный музей, Берлин). Ему принадлежит ряд полотен на религиозные (Святое Семейство, 1716—1717, Париж, Лувр) и мифологические сюжеты (Юпитер и Антиопа, ок. Из северной Италии комедия дель арте распространилась и во Францию. При этом у него развивается серьезная болезнь, туберкулезкомм.

Итальянская комедия дель арте. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Внутренние стены антикварной лавки сплошь завешаны картинами, на переднем плане слева слуги укладывают в ящик портрет «покидающего сцену великого монарха»— недавно умершего Людовика XIV. Грубая ошибка (1716-18). Иногда эту картину художника именуют как «Удача». Фламандская традиция навсегда останется важнейшим источником искусства Ватто. Вновь интерес к произведениям Ватто пробудился во второй трети XIX века, но сперва не у художников, а у французских поэтов: образам Ватто посвящены стихотворения Готье «Ватто» (из сборника «Комедия смерти», 1838), Бодлера «Поездка на Киферу» (из сборника «Цветы Зла», 1857) и сборник Верлена «Галантные празднества» (1869). 1712 Купание Дианы, 1716 Суд Париса, 1720 все — Париж, Лувр).

Шарден, например, заимствовал у Ватто колористические принципы. Цвет обрел самостоятельную ценность. Одна из прекраснейших работ Антуана Ватто — «Жиль». В 1717 году художник представил в Академию большое полотно «Паломничество на остров Киферу» (Лувр, Париж) картина отличается виртуозным владением живописной техникой, передающей богатую гамму мимолётных настроений. С самых юных лет он обнаруживал склонность к искусству и обучался у Дерена (Derin), лучшего учителя в его родном городе. Учился Ватто у таких мастеров, как К. Жилло и К. Одран.

(1718-19). Так называемые «галантные сцены» Ватто — «Радость жизни» (см. Вглядитесь в лицо. Если правомерно трактовать «Вывеску Жерсена» как своего рода историю живописи, то эта история неотделима от зрителя ибо вкусы и манеры письма, свойственные живописцам разных времен, столь же тесно связаны с разными формами восприятия. Но вовсе не это мешает встрече с Ватто.

Назойливое изящество персонажа тает в строгой ритмике движений кисти, в колорите, нежном и суровом одновременно и вся его кокетливая фигура сродни воспоминанию, где всегда находится место печали: ведь что-то уже миновало и последний взгляд «Равнодушного» будто ищет сочувствия у зрителя, не найдя его у собственного создателя. Само его искусство опровергает эту мысль. Учение у живописцев Клода Жилло (1703–1707/08) и Клода Одрана (1708–1709) способствовало пробуждению интереса Ватто к театру и декоративному искусству. Иконография «галантных празднеств» («fetes galantes») восходит к «садам любви» известным еще с эпохи средневековья. Он просто один и все. 12, Ватто получил возможность общения с шедеврами его знаменитой коллекции и, по словам Жерсена, «жадно набросился на них и не знал иных радостей, как только без конца рассматривать и даже копировать рисунки великих мастеров»21. Рядом с Жилло Ватто учился азам ремесла и сумел увидеть изнутри будни столь любимого им театра (Жилло много работал как театральный декоратор) позднее, став учеником Клода Одрана, тонкого мастера стенных росписей, он узнает цену стилевому единству, ритму, силе общего колористического аффекта и, что не менее важно, знакомится с коллекцией Люксембургского дворца, хранителем которого был в ту пору Одран.

Жиль в костюме Пьеро. Персонажи словно подчиняются «видимой» музыке — волнами подымающиеся и падающие линии, объединяющие все шествие, почти танцевальные движения пар, паузы, чередования цветовых пятен создают ощущение слышимой мелодии. В XVI веке комедия дель арте испытала сильное влияние писанной классической комедии. После избрания в Академию (1717) и ухода в следующем году от Кроза, лишенный комфорта и материальной независимости, художник обретает независимость нравственную (хотя нельзя сказать, что Кроза ограничивал его свободу).

К этому времени талант и редкостное трудолюбие Ватто настолько отшлифовали его рисунок и живопись, что Одран, по словам Жерсена, оценивший «легкость и проворство кисти юного живописца, создал ему лучшие условия, в соответствии с той прибылью, которую он извлекал из его труда». Как и в работах последнего, образ провинциального скульптора из Валансьена наделен сознанием собственного достоинства, пониманием исключительности избранного ремесла. — Е. Ф. ), не безучастных, а заинтересованных свидетелей происходящего. 20 Братья Гонкур писали о художнике: «Ватто— великий поэт восемнадцатого века. Выть может, помощи более просвещенных врачей (к тому времени он был уже совсем тяжело и почти безнадежно болен) быть может, признания, неполноту которого на родине угадывал, видя, что успех далеко не всегда синоним настоящего понимания быть может, встречи со своими почитателями, которых было немало среди его английских собратьев. но вскоре вновь попросил о помощи— в Париже ему было трудно дышать.

Отец его был потомственным работягой — кровельщиком, скупым, черствым и грубым. 15. Но было в «Паломничестве на остров Кифера» нечто необычное, настораживающее. В 1707 или 1708 году Ватто, у которого довольно рано стал проявляться ранимый и неуживчивый характер, ушел от Жилло и перешел в ученики и помощники к известному художнику-декоратору Клоду Одрану (1658—1734), хранителю художественной коллекции Люксембургского дворца. В рисунках он уточнял все нюансы будущих картин: композицию, позы, жесты, детали костюмов изломы складок шелковых тканей. И декоративные работы и крупные полотна — «Паломничество на остров Киферу» (1717) и прославленную «Вывеску Жерсена» (1720) отличают типичные для Ватто черты: изумительная живопись, трепетная и нежная тончайшая гамма мимолетных настроений виртуозное композиционное мастерство — мастерство режиссёра, внезапно остановившего превосходно продуманное театральное действие в самый важный момент драматического развития взаимоотношений и характеров персонажей. Утонченность и изящество Ватто можно считать чисто французскими качествами его искусства. 1710.

Обращаясь к мотивам, почерпнутым из современной ему жизни (Бивак, 1710, Музей изобразительных искусств, Москва Савояр с сурком, 1716, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург), Ватто вносил в них особую интимность и лирическую взволнованность. Де Ларок (1672—1744), литератор и будущий редактор «Французского Меркурия»15 вскоре становится одним из близких друзей художника. Иногда Ватто вводил сценки с двумя фигурами в «галантные празднества» с большим количеством фигур, тем самым позволяя себе варьировать мизансцены, придавать им большую живость. Ватто Антуан (Watteau Antoine, 1684–1721), французский художник и рисовальщик. Паломничество на остров Киферу, быть может, не самое лучшее произведение Антуана Ватто.

Весной Ватто стало хуже. В них проявились фантазия, свобода рисунка, редкое колористическое дарование мастера. Это нечто едва уловимое, что кажется улыбкой черт, душой форм, духовным лицом материи».

«Любовь на итальянской сцене» и другие) возникает мир столь же призрачный, сколь и естественный, где сквозь привычные маски-амплуа проглядывают не просто живые характеры, но порой и черты реальных люден, актеров – современников Ватто: Ла Торильера, Кристины Демар. Декоративная изысканность произведений Ватто послужила основой сложения рококо как стилевого направления (хотя в целом творчество художника далеко выходит за его рамки), а его поэтические открытия были подхвачены уже после смерти Ватто французскими живописцами середины – второй половины XVIII века. «придворное» направление эпохи Людовика XIV практически изжило себя. Одно из самых больших своих произведений.

Он умер летом 1721 года, прожив всего тридцать семь лет. Как и в своих ранних парных композициях Любовь на итальянской сцене (1712–1715) и Любовь на французской сцене (1712–1715), он снова словно попытался сравнить мир актеров французского и итальянского театров импровизационную свободную игру итальянцев и более скованные классицистические правила игры соотечественников. Как и в орнаментальных мотивах, он ищет четкости в изображении фигурок молодой, уверенной в себе особы и юноши-гитариста в картине Искательница приключений и горбоносого гитариста-обольстителя и слушающих его серенаду двух дам (Обольститель).

Поэтическое очарование отличает и рисунки Ватто, выполненные обычно сангиной либо в три цвета (итальянский карандаш, сангина, мел) и свидетельствующие о его острой наблюдательности и глубоком изучении натуры. Дворец Ла Мюэтт во времена Ватто принадлежал королевскому егермейстеру дАрменонвилю, который, по-видимому, заказал Ватто росписи (не сохранились) и декор кабинета. Задумчивый молодой человек в костюме Пьеро одиноко стоит на узком возвышении, за которым видны его спутники, тянущие осла.

Должно ли оно было прозвучать как ностальгическое воспоминание об ушедшем прошлом «Grand sicle», галантные нравы которого пародировались в романах Мариво. Образ Мецетена — персонажа французской комедии, который создавался в полотнах Мецетен и В костюме Мецетена (Семейный концерт, ок. В картинах — Актеры итальянского театра (ок.

Живопись художника была красива и нежна, хотя не особенно закончена в деталях. Он умер летом 1721 года, прожив всего тридцать семь лет. И именно здесь богатство нюансов палитры Ватто прозвучало с ошеломляющей силой. Ценивший колористический талант Ватто, Делакруа несколько свысока отмечал его манеру «словно по трафарету» писать деревья, делая сравнение с фламандцами не в пользу Ватто. Мир выдуманный отделился впервые с такой определенностью у Ватто от мира реального. В начале 1721 года Ватто был ещё на ногах: переехавшая недавно в Париж по приглашению Пьера Кроз художница Розальба Каррьера отмечала в дневнике, что 9 февраля была у Ватто «с ответным визитом». Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом.

Они присутствуют на некоем «костюмированном балу» – художник изобретает костюмы, которые тогда еще не носили, но станут носить позже в подражание его героям. Обычно рисунки исполнялись художником в трехцветной гамме (красной, черной и белой), что позволяло передать ощущение красочных оттенков и тонких градаций пластической формы. В эти годы появляется его шедевр – «Жиль» («Пьеро»), одна из самых удивительных картин прошлого, где предельная (простота мотива и композиции соединяется со сложнейшим (и безупречно реализованным пластически) восприятием героем реальности и автором героя где двойственность отношения к персонажу звучит эхом внутренней раздвоенности художника и где первые банальные ассоциации уступают место – по мере проникновения в картину – плодотворным и беспокойным сомнениям, которые, согласно французской пословице, есть начало истины. Второй вариант «Паломничества на остров Киферу», «Вывеска лавки Жерсена» и немало других картин Ватто были приобретены для художественного собрания короля Пруссии Фридриха Великого, большого почитателя его искусства. Этого художника можно назвать основоположником данного стиля.

Судьба Ватто необычна. О происхождении матери художника— Мишель Ларденуа (1653—1727), сведений не сохранилось. Говорил он мало, но хорошо он любил читать, это было единственное развлечение, которое он позволял себе на досуге не получив хорошего образования, он недурно судил о литературе. Там мог художник наслаждаться созерцанием великолепной коллекции картин, скульптур, рисунков, резных камней, там мог работать, не думая о хлебе насущном, там, как нигде прежде, мог наблюдать за интереснейшими людьми, прогуливаясь, по выражению Мерсье, «среди мыслей окружающих людей». Ватто множество раз механически копировал одни и те же популярные картины (например «Старушку» Герарда Доу8), а все свободное время отдавал рисованию с натуры, что свидетельствовало о его исключительном трудолюбии. В эти годы появляется его шедевр – «Жиль» («Пьеро»), одна из самых удивительных картин прошлого, где предельная (простота мотива и композиции соединяется со сложнейшим (и безупречно реализованным пластически) восприятием героем реальности и автором героя где двойственность отношения к персонажу звучит эхом внутренней раздвоенности художника и где первые банальные ассоциации уступают место – по мере проникновения в картину – плодотворным и беспокойным сомнениям, которые, согласно французской пословице, есть начало истины.

Они обыкновенно разыгрывались труппами профессиональных актеров по коротеньким либретто (scenario), где вкратце излагалось действие каждой сцены. Зато сам театр у Ватто (когда он пишет актеров, а не разыгрывающих жизнь людей) куда ближе к земному естественному бытию. Трудно определить словами сущность поэзии рисунка. Живопись художника была красива и нежна, хотя не особенно закончена в деталях.

Созданный Ватто жанр «галантных праздников» с изображением легких и пластичных, напоминающих изящные танагрские статуэтки фигурок дам и кавалеров на фоне зелени парижских парков, действительно, мало отвечал официальным вкусам уже в середине века. Элемент театральности привносят в «галантные праздники» парковые скульптуры нимф и Венер, трактованные, порой, гротескно и напоминающие фигуры живых людей, наблюдающих за происходящим. В 1719-20 посетил Англию. 9. Произведения Ватто уже привлекли внимание любителей искусства. Зритель, всматриваясь в глаза комедианта, неподвижно и потерянно стоящего перед ним, будто испытывает чувство неясной вины перед актером, тщащимся обрести собеседника, способного выслушать и понять его и живопись картины: призрачно-белый балахон, написанный осторожными и вместе смелыми движениями кисти, это мерцающее красочное «тесто» бледно-серебристых, пепельно-лиловых, серовато-охристых топов – подлинное чудо, где блеск импровизации сочетается с достойной Пуссена продуманностью литой композиции и аскетически точного рисунка.

Английское искусство очень многим обязано Ватто. Ватто родился в Валансьенне, на севере Франции, где сильно было влияние искусства Фландрии. При воспоминании о работах французского художника XVIII века Антуана Ватто (1684–1721) в памяти оживают его чарующие небольшие картины с изображением «галантных празднеств», как когда-то современники назвали тот жанр живописи, в котором работал художник. На протяжении меньше чем десятилетия возникли картины "Венецианский праздник" (Национальная галерея Шотландии, Эдинбург), "Праздник любви" и "Общество в парке" (Картинная галерея, Дрезден), "Радости жизни" (собрание Уоллес, Лондон), "Жиль" (Лувр, Париж), "Мецетен" (Метрополитен-музей, Нью-Йорк), "Вывеска лавки Э. Ф. Жерсена" (Картинная галерея, Берлин-Далем). К позднему творчеству художника относится Портрет скульптора Антуана Патера (1720, Музей изящных искусств, Валансьен). Ватто не датировал свои картины, но, очевидно, его живопись эволюционировала от сравнительно тёмной гаммы ранних сцен солдатской жизни (около 1709 и позже) к просветлённому золотистому колориту "Паломничества на остров Киферу" (1717), а в последние годы – к большей тонкости письма, лёгкости лессировок и пластической определённости форм ("Вывеска Жерсена", 1720).

— Е. Ф. ), что картина написана «так легко, что, кажется, написана медом». Это гораздо более важно для него, чем мимика лиц, которые словно в тени. Глядя на эти диалоги влюбленных в картинах Вертумн и Помона или Похищение Европы, вспоминаются слова П. К. Мариво: «Ну и сюрпризы преподносит нам любовь. » В этих полотнах живет отзвук театральной травестии, нарушающей традиционные строгость и чопорность академической картины на мифологический сюжет.

(Шарден, Ланкре, Патер, Буше, Фрагонар и др. ). Для Виван-Денона Ватто был художником, к которому он питал сугубо личное отношение. Смысл искусства художника не ограничивается лишь достоинствами его картин.

При этом у него развивается серьезная болезнь, туберкулез. Он часто отворачивался от удач, шедших ему навстречу, писал лишь то, что интересовало его.

3, владелец которой организовал серийное изготовление дешевых копий картин в «простонародном вкусе» для оптовых покупателей7. 1712, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж). Жерсена. 7. Рядом с городом угольные копи, мутная дымка постоянно висит в валансьенском небе, а ветер приносит не дыхание моря, как прежде, но горьковатый запах шахт. Французский просветитель, написавший свое эссе уже после смерти художника, тоже пытался решить эту проблему, призывая актеров в их игре к большей жизненности и естественности: «Приобретайте грацию и свободу, делайте все ваши поступки простыми, естественными и легкими, не будьте симметричны, безжизненны, пригвождены, размеренны и расставлены кругом», — назидательно советовал он им.

11. Одним из первых он сумел оценить самостоятельную значимость рисунков Ватто и опубликовал завещанные ему листы в сборнике Фигуры разных характеров (1726). В великолепном графическом портрете Дочери Сируа (Британский музей, Лондон) Ватто сопоставил два характера, два человеческих темперамента использовав прием, к которому потом будут прибегать романтики, стремившиеся раскрыть разнообразный и изменчивый внутренний мир человека. Ватто изображает эту уличную сцену из спектакля без иронии.

Здоровье Ватто ухудшалось. Происхождение их восходит к средневековым народным представлениям скоморохов (saltimbanchi), потомкам римских гистрионов и ателлан. В приступах уныния и недовольства художник иногда уничтожал свои работы. Прибытие на остров Киферу (1718-20). Это полотно очень похоже на картину Ватто «Паломничество на остров Киферу», которая была создана годом ранее (1717), хранится в настоящее время в Лувре. Скептицизм персонажей Ватто поистине универсален. Ватто написаны такие известные картины, как «Савояр с сурком», «Затруднительное предложение», «Капризница», «Жиль», «Отдых на пути в Египет», «Квартет» и др. «Праздник любви» (1717), как и другие картины Ватто, содержит в себе богатую гамму эмоциональных оттенков, которым вторит лирическое звучание пейзажного фона.

Ближе, с творчеством его главного представителя, Жана Антуана Ватто (Watteau)можно познакомиться, совершив тур во Францию. Глядя на полотна Шарм жизни (ок. Говорил он мало, но хорошо он любил читать, это было его единственным развлечением, которое он позволял себе на досуге не получив хорошего образования, он недурно судил о литературе Конечно, его постоянное усердие в работе, слабость здоровья и жестокие страдания, которыми была полна его жизнь, портили его характер и способствовали развитию тех недостатков, которые ощущались в нем, когда он еще бывал в обществе» (Жерсен). Но как бы там ни было, перед нами совершенно исключительная картина. Однако, в конце XVIII— первой трети XIX века в эпоху Давида и Энгра Ватто был почти забыт.

Ощущение мимолетности и непрочности счастья (и, по большому счету, невозможности его, ведь человек не может удовлетвориться мимолетностью и в миг наивысшего блаженства тоскует о том, что все кончится) подчеркивается осенней, сумеречной прозрачностью пейзажа. Люлли, Ватто продумывает действие «ритмически» и «мелодически», если под последним понимать исключительно тонкую организацию цветовой гармонии каждого полотна. Ватто уже создает свою собственную вселенную, свой романтический изящный, слегка печальный и чуть забавный живописный театр, где ничто не принимается всерьез, ничто не способно принести ни глубокого страдания, ни безмятежной радости, где страсти призрачны, а пылкость любовных речей или серенад не более чем приятный, но уже слегка наскучивший ритуал. Шекспировское «какая-то в державе датской гниль» ощущается в оранжерейном мире героев Ватто, но не с гамлетовским трагизмом, а с оттенком насмешливого фатализма. Явившись во Францию в пьесах театра итальянской комедии дель арте, Пьеро стал настолько популярен, что выступил действующим лицом в «Дон Жуане» Мольера, а затем самостоятельным героем пьес-пародий, например, «Пьеро-Ромул» Лесажа.

Иногда в его рисунках встречаются формы, которые будут привлекать внимание мастеров рококо — орнаментальный картуш для веера (с него гравировал Ф. Буше) или изображение раковины, от которой и происходит слово «рококо» или «рокайль». Пробыв в Валансьене менее года, Ватто возвращается с ученикомкомм. Важную роль в творческом методе Ватто играло поэтическое воображение. Стоящий актер – это Жиль, как называли во Франции грустного Пьеро из комедии масок. Персонажи картин Ватто – постоянно повторяющиеся типы, но за их галантной игрой кроется бесконечное многообразие оттенков поэтического чувства ("Венецианский праздник"). Полотно из жанрового становится портретным и раскрывает внутреннюю драму героя.

Ватто пробовал взяться и за историческую живопись, но не имел с ней успеха. Великолепное качество печати делает его прекрасным подарком любителям искусства. Однако это не та красота античности, что заключена в совершенстве мраморной Галатеи или материальном воплощении обольстительных Венер и не средневековое очарование строгости и твердости. Выть может, помощи более просвещенных врачей (к тому времени он был уже совсем тяжело и почти безнадежно болен) быть может, признания, неполноту которого на родине угадывал, видя, что успех далеко не всегда синоним настоящего понимания быть может, встречи со своими почитателями, которых было немало среди его английских собратьев.

13. К этому времени талант и редкостное трудолюбие Ватто настолько отшлифовали его рисунок и живопись, что Одран, по словам Жерсена, оценивший «легкость и проворство кисти юного живописца, создал ему лучшие условия, в соответствии с той прибылью, которую он извлекал из его труда»4. Собрание его рисунков свидетельствует о том, что, обладая исключительной наблюдательностью, он искал в натурной форме разнообразных оттенков содержания и в бесконечных вариациях поз, движений, жестов довел свою технику до виртуозности.

Искусству ампира и академизма оказались чужды и жанр «галантных сцен» и утонченный колоризм камерной живописи Ватто. Около 1704 года Ватто обрел первых покровителей в лице Пьера Мариэтта (1630—1716) и его сына Жана, граверов и коллекционеров, владельцев крупной фирмы, торговавшей гравюрами и картинами. А. С. Пушкина)14. Хотя в картине отсутствуют эротические эпизоды, она наделена несомненной чувственностью.

Ватто получил беспрецедентное звание «мастера галантных празднеств» – звание странное и несколько уничижительное. Нет в этом отношении картины более красноречивой, нежели эрмитажная «Капризница» (точнее. Любопытно, что он не повесил в Музее Наполеона (так переименовали Лувр) даже Паломничество на остров Киферу — картину, которая была конфискована в числе прочих почетных произведений упраздненной Королевской Академии. Герой смотрит на зрителя с щемящей грустью и какой-то странной серьезностью.

Историческая живопись, занимавшая высшее положение в иерархии жанров, не увлекала Ватто. Лишь Пьеро стоит во весь рост, как кроткий воин перед вражеской амбразурой. Как правило, он пользовался сангиной и сочетал её со свинцовым или итальянским карандашом (черным мелом), что позволяло и в рисунке добиться живописных эффектов (сангина дает теплый тон, а карандаш – холодный) и особо трепетной фактуры в сочетаниях тонкой силуэтной линии и подчеркнуто рельефной растушевки. Происхождение их восходит к средневековым народным представлениям скоморохов (saltimbanchi), потомкам римских гистрионов и ателлан. В 1717 г. он был удостоен звания члена Парижской академии. Вспомним вновь Пушкина: «.

Актер наедине со зрителем, словно ищущий у него поддержки, усталый и не очень веселый. — Е. Ф. ), многие полотна навсегда остались в Англии. 13.

Маски на нем нет, но лицо покрыто густым слоем пудры. Церера, олицетворяющая лето, (Флора — весну, Бахус — осень, Сатурн — зиму. Недоговоренностью и тягой к неуловимому, некоей полумаской искусства Ватто были увлечены русские мастера объединения «Мир искусства», для которых оно олицетворяло наивысшие достижения в европейском художественном наследии.

У этих и последующих картин серии нет единой сквозной фабулы, «это разные вариации одной и той же темы, объединенные, пожалуй, лишь отсутствием собственно военного сюжета – никто не стреляет, не бежит в атаку и не размахивает саблями». Полотно изображает просторную лавку, превращенную по воле художника в открытую сцену, выходящую прямо на парижскую мостовую.

Порою возникает чувство (во всяком случае и «Жиль» и «Савояр с сурком» и множество рисунков дают возможность говорить об этом), что карандаш и кисть Ватто тянулись к изображению страдающих и обездоленных бедняков, даже калек, но намеченное в рисунках превращалось в нечто абсолютно иное в картинах, словно художник боялся распахнуть свою встревоженную чужим страданием душу, опасался быть даже перед самим собой открыто и просто печальным. Из воспоминаний его друга, торговца рамами и стеклом, владельца лавки у моста Нотр Дам Сируа известно, что Ватто давал следующий совет Никола Ланкре, своему будущему ученику: «Обучение у какого-либо мастера — пустая трата времени надо ставить себе смелые задачи, руководствуясь Учителем всех Учителей — Природой сам я поступал именно так». Щемящий меланхолический мотив звучит в картине Жиль. Де Ларок (1672—1744), литератор и будущий редактор «Французского Меркурия»16 вскоре становится одним из близких друзей художника.

Фон его картин – парк, лес, лужайка, небо в глубине. Для Ватто в его «галантных празднествах» важна была прежде всего общая выразительность мизансцен. И хотя в «Вывеске Жерсена» Ватто, подобно всевидящему герою Лесажа, даёт зрителю возможность видеть «сквозь стены», порог несет свою службу, разграничивая внешнее и внутреннее, улицу и интерьер. В стиле Ватто чувствуются все эти источники, однако в очень оригинальном сплаве. На гравюре Н. А. Тардье по рисунку Ватто «С тобою рядом сидя под этой дивной сенью» Жан де Жульен и художник изображены во время летней прогулки в саду особняка его друга. Ватто был признан в художественной среде как тонкий и оригинальный мастер.

Декоративная изысканность произведений Ватто послужила основой сложения рококо как стилевого направления (хотя в целом творчество художника далеко выходит за его рамки), а его поэтические открытия были подхвачены уже после смерти Ватто французскими живописцами середины – второй половины XVIII века. Помимо «галантных сцен», Ватто писал пейзажи («Пейзаж с водопадом»), портреты («Жиль», «Мецетен»), мифологические композиции («Суд Париса»), религиозные композиции («Святое семейство»), обнаженную натуру («За туалетом»). Ватто впервые воссоздал в искусстве мир тончайших душевных состояний («Капризница», «Затруднительное предложение»), нередко окрашенных иронией и горечью. Он начал творить в то время, когда т. н.

Более традиционен образ скульптора А. Патера (1709, Валансьенн, Музей изящных искусств), отца ученика Ватто Ж. -Б. Жерсена. Пробыв в Валансьене менее года, Ватто возвращается с ученикомкомм. В своих колористических исканиях рокайльные мастера шли от Рубенса, Веронезе и венецианцев, но предпочитали не их насыщенные, сочные цвета, но бледные полутона: красный становится розовым, синий — голубым, появляются лимонно-желтые, блекло-голубые, розовые, сиреневые цвета, даже вымышленные — вроде «цвета бедра испуганной нимфы». Но вовсе не это мешает встрече с Ватто.

Наряду с этим Ватто очень привлекал театр. Жиль в костюме Пьеро.

Между тем искусство художника все еще способно вызывать представление о чем-то скорее изысканном, нежели глубоком. Для Виван-Денона Ватто был художником, к которому он питал сугубо личное отношение. В конце 1719 года Ватто поехал в Англию. Наиболее эффектен образ золотоволосой Цереры, олицетворяющей Лето (1717—1718, Вашингтон, Национальная галерея искусства) из серии полотен на сюжеты Времен года исполненных по заказу П. Кроза. Рококо. Более традиционен образ скульптора А. Патера (1709, Валансьенн, Музей изящных искусств), отца ученика Ватто Ж. -Б.

При этом у Ватто было немаловажное преимущество: академики не стали давать ему конкретный сюжет (что было обычным правилом для вступающих), а оставили выбор на усмотрение художника. У этих и последующих картин серии нет единой сквозной фабулы, «это разные вариации одной и той же темы, объединенные, пожалуй, лишь отсутствием собственно военного сюжета— никто не стреляет, не бежит в атаку и не размахивает саблями»15. Антуан Ватто сумел достичь славы и признания при жизни. В 1712 Ватто был представлен к званию академика и в 1717 стал членом Королевской академии живописи и скульптуры.

15. В конце 1719 года он уезжает в Англию (по приглашению своего поклонника и подражателя Филиппа Мерсье) в надежде справиться с туберкулезом с помощью известного лондонского врача Ричарда Мида и берет с собой несколько картин. Его «галантные празднества» всегда охотно раскупались, так как удивительно гармонировали с интерьерами особняков знати. Существует еще гравюра Л. Крепи (1727, Школа изящных искусств, Париж) исполненная с утерянного оригинала, где полуфигура художника изображена в костюме героя комедии дель арте. Круг известных Ватто людей, возможно, запечатлен им и в «галантных праздниках». С раннего детства он пристрастился к рисованию и отец отдал его в ученики местному живописцу Жаку-Альберу Жерену (1640—1702), мастеру незначительного дарования. (1720-21).

Ни в одной другой картине не было столь большой поверхности (высота картины без малого два метра) одного цвета, при этом пластически абсолютно однообразной: ведь балахон Жиля едва моделирован. Комедия дель арте (Commedia dellarte) — особый вид драматических представлений игравшихся в Италии в XVI, XVII и XVIII веках. В конце 1719 года он уезжает в Англию (по приглашению своего поклонника и подражателя Филиппа Мерсье) в надежде справиться с туберкулезом с помощью известного лондонского врача Ричарда Мида и берет с собой несколько картин.

Рубенс остался для Ватто кумиром на всю жизнь и внимательный зритель без труда отыщет в знаменитых полотнах зрелого Ватто отзвук нежной и глубокой любви к великому антверпенскому мастеру. В полотне Перспектива (ок. 1712) или в несохранившихся и известных лишь по гравюрам (гравюра Л. Жакоба Изгнание итальянских комедиантов из Парижа в 1697 году) он изображает актеров, превращая сценки в некую разыгрываемую ими пантомиму. Француз Антуан Ватто одним из первых в начале XVIII века создал свой тип «сцен собеседования», соединив в нем столь ценимые в век Просвещения увлечение театром, мастерством ведения беседы превратившимся в высшем свете в моду, натурные наблюдения. Не видно, что он от этого страдает.

Ватто располагает их, как на подиуме сцены в полотнах Любовь в итальянском театре, (после 1716, Берлин, Государственные музеи), Актеры французского театра (ок. «Любовь на итальянской сцене» и другие) возникает мир столь же призрачный, сколь и естественный, где сквозь привычные маски-амплуа проглядывают не просто живые характеры, но порой и черты реальных люден, актеров – современников Ватто: Ла Торильера, Кристины Демар.

Название гравюры происходит от строк стихотворной подписи под ней. Кто, как не Ватто, обладал умением «всюду находить тонкость и открывать множество очаровательных черточек в самых обыденных вещах» (Монтескье), у кого, как не у этого мастера, угадываются прообразы тех неуловимых многозначных намеков, что получили позднее название «мариводаж» по имени Мариво – их создателя в литературе. В 1714 году, приняв предложение Кроз поселиться в его только что отстроенном парижском особняке, Ватто получил возможность общения с шедеврами его знаменитой коллекции и, по словам Жерсена, «жадно набросился на них и не знал иных радостей, как только без конца рассматривать и даже копировать рисунки великих мастеров». Хотя в картине отсутствуют эроти- ческие эпизоды, она наделена несомненной чувственностью. Ватто покинул родной город между 1700–1702 годами, когда Валансьен отошел Франции.

Венецианский праздник. Он любит создавать костюмированные портреты, как в картине В костюме «Меццетена» (Лондон, Коллекция Уоллес), на которой изображен Сируа в окружении супруги и хорошеньких дочерей, головки которых часто встречаются рисунках Ватто, особенно Марии Луизы, ставшей супругой Жерсена — автора первого каталога произведений Ватто (1736). королевского казначея, миллионера и тонкого знатока искусства, поселиться в его новом особняке. Второй вариант «Паломничества на остров Киферу», «Вывеска лавки Жерсена» и немало других картин Ватто были приобретены для художественного собрания короля Пруссии Фридриха Великого, большого почитателя его искусства. Возможно, это интерпретация известной со времен Ренессанса темы «садов любви», которая привлекала в свое время Рубенса и других мастеров Фландрии и Италии. «Томная грация Ватто как будто наложила свою печать на все царствование Людовика XV, жил он при Людовике XIV и умер при регенте». 16.

По возвращении во Францию он с одним из своих друзей поселился в Нижоне на Марне, где вскоре умер в возрасте тридцати семи лет. Ватто делает стену лавки проницаемой для глаз зрителя (ее попросту нет), хотя для персонажей картины эта преграда существует и по их движениям мы угадываем двери, а в лавке видим людей, не подозревающих, что они видны – как в «Хромом бесе» Лесажа. Одна из них, «Капризница», была куплена в Лондоне и долгое время служила украшением коллекции семьи Уолполовкомм.

Он просто один и все. С раннего детства он пристрастился к рисованию и отец отдал его в ученики местному живописцу Жаку-Альберу Жерену (1640—1702), мастеру незначительного дарования. В его рисунках исполненных сангиной или в технике «трех карандашей» (сангина, уголь и мел) или бистром с размывкой кистью, чувствуется утонченная культура рисовальщика XVIII столетия. В XVI веке комедия дель арте испытала сильное влияние писанной классической комедии.

За картину «Паломничество на остров Киферу» Ватто был принят в члены французской Академии. Искрящиеся легкие мазки придают особую переливчатость краскам, рождают колористическое обаяние каждого полотна исполненного тем «изяществом кисти», которое отмечали современники у Ватто. Вероятно, это была последняя значительная работа Ватто. Не отвергая подобного взгляда, можно трактовать замысел картины несколько иначе.

Как правило, он пользовался сангиной и сочетал её со свинцовым или итальянским карандашом (черным мелом), что позволяло и в рисунке добиться живописных эффектов (сангина дает теплый тон, а карандаш— холодный) и особо трепетной фактуры в сочетаниях тонкой силуэтной линии и подчеркнуто рельефной растушевки. Жизнь художника, однако, оказалась короткой, он скончался от чахотки на 37 году жизни. В Люксембургском дворце Ватто изучал картины П. П. Рубенса.

Там мог художник наслаждаться созерцанием великолепной коллекции картин, скульптур, рисунков, резных камней, там мог работать, не думая о хлебе насущном, там, как нигде прежде, мог наблюдать за интереснейшими людьми, прогуливаясь, по выражению Мерсье, «среди мыслей окружающих людей». Немилова. В доме Сируа Ватто знакомится с его зятем Эдм-Франсуа Жерсеном (1694 – 1750), торговцем произведениями искусства, вскоре ставшим близким другом художника. Савояр смешлив, прочно стоит на земле, хотя и не вписывается и окружающий мир с топ естественной легкостью, что герои «галантных празднеств» савояр не на улице предместья, но на фоне его, он в таком же, как и Жиль, безмолвном диалоге со зрителем и он так же по-своему монументален и вовсе не проста его душа, в которой мальчишеское прямодушие сочетается с настороженностью успевшего хлебнуть лиха взрослого человека. Назойливое изящество персонажа тает в строгой ритмике движений кисти, в колорите, нежном и суровом одновременно и вся его кокетливая фигура сродни воспоминанию, где всегда находится место печали: ведь что-то уже миновало и последний взгляд «Равнодушного» будто ищет сочувствия у зрителя, не найдя его у собственного создателя. На полотнах «Перспектива» (1715, Бостон, Музей изящных искусств), «Елисейские поля» (Лондон, Коллекция Уоллес), «Общество в парке» (Берлин, Государственные музеи) вряд ли изображены статисты, как утверждал один из биографов художника.

В 1719-20 посетил Англию. Lazzi очень похожи на типичные скоморошьи проделки. Мир выдуманный отделился впервые с такой определенностью у Ватто от мира реального. Друг художника Н. Флейгельс изображен в полотнах «Шарм жизни» (Лондон, Коллекция Уоллес) в образе гитариста и «Венецианский праздник» (1717, Эдинбург, Национальная галерея Шотландии) — танцора.

Но – человек своей эпохи – как художник он связан и с прошлым. «Вывеска» – не мечта, это соединение острой мысли, щемящей грусти и уверенности в ценности земного, полнокровного бытия. Он покинул дом Жерсена. При воспоминании о работах французского художника XVIII века Антуана Ватто (1684–1721) в памяти оживают его чарующие небольшие картины с изображением «галантных празднеств», как когда-то современники назвали тот жанр живописи, в котором работал художник.

гении – парадоксов друг». В мире грез художника нет места пошлости реальной жизни. Порою возникает чувство (во всяком случае и «Жиль» и «Савояр с сурком» и множество рисунков дают возможность говорить об этом), что карандаш и кисть Ватто тянулись к изображению страдающих и обездоленных бедняков, даже калек, но намеченное в рисунках превращалось в нечто совершенно иное в картинах, словно художник боялся распахнуть свою встревоженную чужим страданием душу, опасался быть даже перед самим собой открыто и просто печальным. Достоверно известно лишь то, что вскоре после прибытия в Париж Ватто, не имея денег на существование, нанимается в живописную мастерскую на мосту Нотр-Дам, владелец которой организовал серийное изготовление дешевых копий картин в «простонародном вкусе» для оптовых покупателей. В тридцать три года Ватто становится популярнейшим живописцем Парижа. Центральное место здесь занимал знаменитый цикл из 24 монументальных полотен Рубенса «Жизнь Марии Медичи».

Вероятно, это была последняя значительная работа Ватто. Иконография «галантных празднеств» («fetes galantes») восходит к «садам любви» известным еще с эпохи средневековья. В картине Ватто видится синтез мечты и реальности, мифа и современности, но, какой смысл вкладывал в него сам художник, навсегда останется тайной «манеры Ватто», особое обаяние которой именно в этой недосказанности всего изображаемого им. (1720)По возвращении из Англии в 1720 году в Париж для лавки «Великий монарх», принадлежащей Жерсену, у которого измученный болезнью Ватто попросил приюта, он написал одно из самых знаменитых своих произведений и единственное, которым он был доволен, «Вывеску лавки Жерсена».

В прославленной луврской картине «Равнодушный» (крохотной по размерам) жеманный и обольстительный красавец, скорее всего актер, дан в продуманном пружинисто легком движении. Лучшее, что написано Ватто, относится к последним годам его жизни. Связь их с народными представлениями явствует из шутовских проделок (lazzi) слуг-шутов (zanni), составлявших большую часть этих представлений. Впрочем, зрителю дается возможность увидеть этот интерьер непосредственно с улицы, «сквозь стену»комм.

14, а доктору Миду достались «Итальянские актеры»комм. Но француз Ватто воспринимался как нечто недостойное славы Франции. Ватто принимал участие в выполнении декоративных заказов Одранакомм. Из северной Италии комедия дель арте распространилась и во Францию. Но официальное признание художника манило не в силах оценить значимость своей индивидуальности, он стремился войти в число академиков и первая неудача на этом пути принесла ему глубокую боль (в 1709 году в конкурсе на Римскую премию он получил лишь вторую награду).

Вновь интерес к произведениям Ватто пробудился во второй трети XIX века, но сперва не у художников, а у французских поэтов: образам Ватто посвящены стихотворения Готье «Ватто» (из сборника «Комедия смерти», 1838), Бодлера «Поездка на Киферу» (из сборника «Цветы Зла», 1857) и сборник Верлена «Галантные празднества» (1869). Основные сюжеты в обеих комедий очень близки и трудно отделить их одну от другой. Но официальное признание художника манило не в силах оценить значимость своей индивидуальности, он стремился войти в число академиков и первая неудача на этом пути принесла ему глубокую боль (в 1709 году в конкурсе на Римскую премию он получил лишь вторую награду).

В течение этих пяти лет он несколько раз просил отсрочки и был неоднократно вызываем в Академию «для дачи объяснений о причинах запоздания»22. «Я всегда была ценительницей созданий столь исключительного таланта», — писала о Ватто Розальба Каррьера.

О происхождении матери художника— Мишель Ларденуа (1653—1727), сведений не сохранилось. Он покинул дом Жерсена. С его именем, как с именем любого другого большого мастера, ассоциируется понятие «манера Ватто». Праздник любви (1717), как и другие картины Ватто, содержит в себе богатую гамму эмоциональных оттенков, которым вторит лирическое звучание пейзажного фона. Живопись Ватто несет в себе отзвук празднеств, проводимых в парках дворцов эпохи «Grand sicle» Короля-Солнце — Людовика XIV и отклик на кардинальные изменения в мироощущении и предназначении художника нового начавшегося столетия — века Просвещения. Обычно рисунки исполнялись художником в трехцветной гамме (красной, черной и белой), что позволяло передать ощущение красочных оттенков и тонких градаций пластической формы.

Это не просто воспроизведение кокетки, красавицы, физической красоты. Антуан был вторым из четырёх сыновей в семье. В Паломничестве на остров Киферу статуя Венеры полускрыта в тени деревьев. В другой своей картине Уильям Тернер представил мастерскую Ватто вместе с художником, работающим (как гласит название) по правилам Шарля Дюфренуа. С самых юных лет он обнаруживал склонность к искусству и обучался у Дерена (Derin), лучшего учителя в его родном городе.

Около 1704 года Ватто обрел первых покровителей в лице Пьера Мариэтта (1630 – 1716) и его сына Жана, граверов и коллекционеров, владельцев крупной фирмы, торговавшей гравюрами и картинами. С тех пор балы составляют существенную часть большинства придворных празднеств. Однако затишье между военными действиями всегда оставалось здесь кратковременным явлением. В 1735 году он издал свод гравюр исполненных с его живописных произведений.

В начале 1721 года Ватто был ещё на ногах: переехавшая недавно в Париж по приглашению Пьера Кроз художница Розальба Каррьера отмечала в дневнике, что 9 февраля была у Ватто «с ответным визитом». Сын кровельщика. Декоративная изысканность произведений Ватто послужила основой сложения рококо как стилевого направления (хотя в целом творчество художника далеко выходит за его рамки), а его поэтические открытия были подхвачены уже после смерти Ватто французскими живописцами середины – второй половины XVIII века. Известно, что эта картина должна была служить вывеской в кафе.